ГБУЗ АО "АКПБ" | КЛИНИЧЕСКИЕ РАЗБОРЫ ИЗ НЕЗАВИСИМОГО ПСИХИАТРИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА Психопатия или развитие личности?

ОФИЦИАЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ:


ОТДЕЛЕНИЯ И СЛУЖБЫ:


РАЗНОЕ:


ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ:






КЛИНИЧЕСКИЕ РАЗБОРЫ ИЗ НЕЗАВИСИМОГО ПСИХИАТРИЧЕСКОГО ЖУРНАЛА

Психопатия или развитие личности?

Семинар ведет А. Ю. Магалиф (17 мая 2001 г.) врач-докладчик С. В. Измайлова

Вашему вниманию представляется больная М., 1972 г. рождения. Поступила 18 апреля 2001 года.

Анамнез. Наследственность со слов больной не отягощена. Родилась в Москве в семье служащих единственным ребенком. Роды без осложнений. Отец работал инженером. По характеру доброжелательный, исполнительный, покладистый. Мать имеет техническое образование. Долгое время работала в Министерстве. По характеру властная, сильная, целеустремленная. Родители разошлись, когда девочке был один год. Росла крепкой, здоровой. Развивалась соответственно возрасту. Посещала детский сад, ходила на пятидневку. В школу пошла с семи лет. Училась средне. Не нравились точные науки. Любила читать, в том числе классику. Занималась в хоровом кружке, в кружке легкой атлетики. Была общительной, незлопамятной, веселой девочкой. Менструации с 14 лет, устанавливались около 4-5 лет. В остальном гинекологический анамнез без особенностей. Окончила десять классов. Пробовала поступать сначала в Институт иностранных языков, не смогла поступить. Год работала. Повторно пыталась поступить в Педагогический институт им. Крупской. Не прошла по конкурсу. Вскоре у подруги на вечеринке познакомилась с молодым человеком, за которого вышла замуж из-за того, что забеременела. В 1990 году родила. Муж по национальности турок, работал в Москве на стройке. Взаимоотношения в семье сложились сразу сложные. Муж был очень ревнив, придирчив, требовал полного повиновения, унижал больную, "давил" психологически. Через два года совместной жизни больная стала отмечать периодические снижения настроения, плаксивость, чувство беспомощности, неуверенности в себе. В 1992 году в возрасте 21 года впервые обратилась по совету и настоянию матери в Клинику неврозов на консультацию. Было проведено лечение травами, но без эффекта, затем добавили гомеопатические препараты, стала чувствовать себя немного лучше. Лечение прекратила, так как муж по-прежнему требовал большого внимания и много сил приходилось тратить на уход за ребенком. Состояние стало вновь ухудшаться. В 1994 году частным образом лечилась у психотерапевта с кратковременным улучшением. С мужем отношения оставались по-прежнему очень сложными, недоброжелательными, но старалась сохранить семью, боялась оставить ребенка без отца.

Считала, что ребенок в неполной семье не сможет развиваться правильно. Тем не менее в 1995 году формально разошлась с мужем. Муж по ее просьбе ушел после очередного серьезного конфликта. Проживала с малолетней дочерью и мамой, которая переехала к ней и помогала по уходу за ребенком. Отдала ребенка в детский сад. Устроилась на работу. Работала сначала в детском саду, затем в пекарне. Очередное снижение настроения возникло в феврале 2001 года. Считает из-за того, что пришлось возить дочь в школу. Тратила на дорогу около часа. Очень уставала. Мать требовала перевести внучку в близлежащую школу, но пациентка не соглашалась, считая, что образование в этой школе лучше. Одновременно появились мысли, что может как-то навредить дочери, что из-за нее дочь два раза болела. В это время познакомилась с мужчиной и стала жить с ним в гражданском браке. Настроение оставалось сниженным, была безучастной к своим обязанностям, перестала что-либо делать дома, ничего не радовало. Мать и муж настояли, чтобы она обратилась к врачу. Лечилась амбулаторно у психиатра, эффект был незначительный. Прекратила прием лекарств, появилась сильная апатия, перестала справляться с домашними обязанностями, не следила за собой и ребенком. Мать больной настояла на госпитализации.

Соматический статус. В пределах нормы.

Неврологический статус. Органической патологии не выявлено.

Психический статус. Полностью ориентирована, доступна. Жалуется на снижение активности, настроения, нежелание заниматься чем-либо, затруднения при общении с окружающими, заторможенность. Высказывает отрывочные идеи виновности, но, не фиксирована на этом, скорее это звучит формально. Сидит на приеме в однообразной позе с низко опущенной головой, эмоционально не выразительна. Лицо грустное. Отвечает на вопросы после значительной паузы, с трудом формулирует фразы. Критика к болезни отсутствует. На лечение дала согласие скорее под нажимом матери и мужа. Суточные колебания настроения отрицает. Были назначены амитриптилин в дозе до 50 мг в сутки; феназепам на ночь — 0,5 мг, пи-рацетам — 1600 мг в сутки, витаминотерапия, риспо-лепт — с 1 мг на ночь и постепенным повышением до 1,5 мг. Постепенно состояние улучшилось: колебаний настроения в течение суток не отмечалось, тревоги не было, заторможенность постепенно уходила. К медикаментозному лечению присоединили курс лечебной физкультуры. Больная стала активнее, общительнее, принимала участие в общественных работах в отделении, с удовольствием ходила на прогулки. Оставались жалобы на утомляемость в вечерние часы и достаточно быстро уставала при физической нагрузке. В настоящий момент остаются небольшие астенические проявления, но депрессивных нарушений нет.

Заключение психолога. Исследование выявляет инфантильность, незрелость, черты демонстративно-сти, неуверенность в себе, тревожность, неудовлетворенность признания, самореализации, а также не резко выраженное интеллектуально-мнестическое снижение по органическому типу, крайнюю медлительность.

Вопросы к врачу докладчику.
—  Судя по анамнезу, до замужества и родов она жила нормально. После сложного замужества, началось то, что Вы описали. Это монотонно тянулось в течение почти десяти лет?
—  Она упоминает о том, что были светлые промежутки. Она даже называет период в четыре года, когда появилось желание заниматься чем-то, идти на работу. Она очень "комплексовала" по поводу того, что не имеет образования, что не может поэтому дать ребенку более существенного образования.
—  Что-то новое появилось с февраля 2001 года?
—  Ничего нового. Ее второй муж по национальности русский и она говорит что он лучше ее понимает, понимает ее привычки, традиции. Правда, он требовательный и она второе лицо в семье. На какой-то период ей стало лучше, но потом снова все стало нарастать. Она это связывает с тем, что она переутомилась, возя ребенка в школу.
—  Скажите, а последнее время она работала?
—  Нет. Был эпизод, когда она работала в 1995 году в течение года. Устроила ребенка в садик, работала там, а в последующем работала в пекарне. Потом она сидела дома, занималась домашними делами.
—  Гинекология у нее нормальная?
—  Да. Ее обследовали в АО "Медицина", там все в порядке. Но, у нее долго устанавливался менструальный цикл — 4-5 лет, как она сказала.
—  Почему так?
—  Не известно.
—  Это наследственное?
—  Нет.

БЕСЕДА С БОЛЬНОЙ
—  Присаживайтесь. У нас здесь расширенный консилиум, который бывает раз в месяц для сложных пациентов. Как Вы считаете, Вы сложная пациентка?
—  Я думаю, что нет.
—  Все у Вас просто?
—  Не просто, но и не критично.
—  В каком смысле не критично?
—  В том смысле, что с тех пор как я поступила на лечение, сейчас результат налицо.
—  Вы здесь месяц?
—  Да.
—  Вы видите явные улучшения?
—  Вижу.
—  Можете рассказать подробнее, в чем улучшение?
—  В первую очередь я стала спокойнее, более уверенной. Некоторые вещи, которые мне надо было решить, из чего я не видела выхода, сейчас это для меня начинает открываться.
—  Пути решения появляются?
—  Да.
—  А, было так, что трудно было даже простые вопросы решать?
—  Видимо из-за своего эмоционального состояния, да.
—  Эти вопросы по сути были простые, но Вы решить их не могли?
—  Может быть так.
—  Вам помогают доктора, общение с пациентами, с родственниками, или Вы самостоятельно принимаете решения?
—  В главном, я думаю, что сама, но не без помощи врача и окружающих.
—  Вы обсуждаете эти проблемы и находите те пути решения, которые Вам нужны?
—  Нет. Я могу общаться на совершенно отвлеченные темы, но проговорив что-то, начинает открываться то, что мне нужно.
—  Вы включаете как бы рациональный путь решения. А что Вам мешало раньше рационально решать проблемы?
—  Наверное то, что я себя постоянно "накручивала ". Как обычно бывает по жизни, то что для одного человека легко, может быть совершенно не выполнимым для другого, хотя вещи решаемые. Тем более, что безвыходных ситуаций не бывает.
—  Еще о Вашем состоянии. Как Вы спите?
—  Хорошо.
—  А раньше?
—  Если сравнивать с другими пациентами, то у меня серьезных проблем со сном не было. Со сном все в порядке.
—  И было в порядке?
—  Некоторое время, но не продолжительное.
—  Когда Вы плохо спали, какие были расстройства сна? Вы трудно засыпали или засыпали хорошо, но быстро просыпались? Может быть утром просыпались с каким-то неприятным ощущением?
— Я могла проснуться среди ночи и те проблемы, которые на меня давили, которые я перед собой ставила, я пыталась решить.
—  Засыпали Вы всегда хорошо?
—  Да.
—  Вы долго могли без сна лежать?
—  Не долго. Может самое большее час.
—  Когда Вы просыпались, какое у Вас было состояние: Вы чувствовали себя отдохнувшей или разбитой?
—  Все крутилось вокруг одних и тех же проблем. Самое главное, что меня привело, это то что я не могла разрешить. Естественно, когда я просыпалась наутро, новый день ставил новые задачи, тогда у меня было беспокойство.
—  Первые мысли, когда Вы просыпались, это были проблемы этого дня?
—  Да.
—  Вы сразу приходили в состояние волнения?
—  Да, было такое.
—  Было у Вас, когда Вы пробуждались, чувство подавленности, тоски?
—  Тоски, может быть, нет, но подавленность была.
—  Было трудно начать дела: убрать квартиру, сварить обед и прочее?
—  Было.
—  Безразличие было?
—  Нет, скорее наоборот, я была не безразлична к ситуации, пыталась найти выход из нее.
—  А безразличие к общению с людьми, к просмотру телевидения, чтению?
—  Не безразличие, а чувство некоторой беспомощности.
—  Когда телевизор смотрите, какая тут беспомощность?
— Яне говорю про телевизор, это немного отвлеченно, а то, что касается именно жизни.
—  А общего безразличия, то что Вы потеряли интерес к разговорам с людьми, к чтению, к встречам с друзьями, не было?
—  Нет, наоборот.
—  Вас можно было как-то развлечь, рассмешить?
—  Можно.
—  Даже, когда Вам было плохо, Вы реагировали на юмор, на анекдоты?
—  Да.
—  У Вас подруги есть?
—  Да.
—  Когда Вы с ними разговаривали, Вы жаловались на жизненные проблемы?
—  Не то, что жаловалась, я пыталась с ними проговаривать это, чтобы было легче. В чем-то я просила у них помощи. Потом я поняла, что человек может советовать со своей точки зрения, с тех позиций, как бы он сам поступил. А у меня ситуация своя и решить ее должна я сама. Но, подруги мне не отказывали, если нужно поговорить
—  пожалуйста, если приехать, и они располагают временем, тоже.
—  К алкоголю прибегали?
—  Нет.
—   Как Вы опьянение переносите?
—  Если это на праздник, то это чисто символически.
—  Вы пьете такие маленькие дозы, что опьянения не чувствуете?
—  Я пью буквально несколько глотков.
—  Общий тонус перед поступлением в больницу, я сюда включаю и психологический и физический, какой был?
—  Честно говоря: уставшая, замученная женщина.
—  А почему тонуса нет?
—  Потому что дела повторяются изо дня в день и решать их нужно, а главное не решалось.
—  А в мелочах у Вас была нерешительность?
— Некоторое время, да. Пока я не поняла, что нужно планировать дела, отделять главное от мелочей.
—  И тогда стало легче?
—  Да.
—  Вы все время говорите о безысходности, а что Вы подразумеваете под этим?
—   У меня есть ребенок, который ходит уже в третий класс. Нужно было перевести ребенка из одной школы в другую. Но из-за того, что я была убеждена, что моему ребенку прекрасно в этой школе, но у нас была проблема
—  ездить далеко, я была уверена что она выдержит. Она может быть и выдержала, а у меня все это накопилось.
—  Сколько времени занимал путь в школу?
— Мы год жили в одном месте, год в другом. Если более близко, то полчаса, если дальнее расстояние
—  час. Для нее это было утомительно.
—  С уроками Вы ей помогали?
—  Помогала.
—  Получалось?
—  Да.
—  А кого это больше утомляло, ребенка или Вас?
— Я думаю, что больше меня.
—  Вы сердились на нее, покрикивали иногда?
—  Я себе этого не позволяла. Я в этом плане более мягкий человек, чем надо бы. Сейчас мама помогает периодически, но она не постоянно с нами.
—  Обед приготовить, за продуктами сходить, квартиру убрать, это все Вы?
—  Да.
—  В конце дня Вы совсем "разбитая" были?
—  Не совсем, но было такое состояние.
—  Хуже Вам становилось ближе к вечеру или с утра?
—  Утром хуже.
—  А к вечеру как-то разгуливались?
—  Как говорится, глаза боятся, а руки делают.
—  Эпизоды "взрывов", истерик были?
—  Нет. Я, конечно, могла выплакаться, но это не истерика.
—  Раздражительность с резкими фразами, срывы на ребенке, на муже, на маме, приступы гнева были?
—  Для меня не существует понятие
—  гнев. Мне кажется, что это основывается на том, злопамятный человек или нет. Яне злопамятный человек, поэтому гнева не было. Но, какие-то разногласия, более повышенный тон, чем нужно, это было.
—  Вы потом себя за это корили?
—  Я пыталась не повторять больше этого.
—  Вы считаетесь в семье человеком спокойным?
—  В семье, да.
—  А подруги как считают?
—  Аналогично.
—  Вы верующая?
—  Да.
—  Ходите в церковь?
—  Я верующая, но в церковь хожу не часто.
—  На причастии бываете, на исповеди?
—  Иногда.
—  У Вас хороший контакт со священником? Он Вам помогает?
—  У меня был момент в жизни, когда священник мне посоветовал конкретные вещи.
—  И они, действительно, помогли Вам?
—  Да.
—  Бывали ли у Вас навязчивые сомнения, например, заперла я квартиру или не заперла?
—  В этом плане все в порядке. Перед тем как уйти я проверяю все несколько раз.
—  Значит, все-таки нерешительность есть?
—  Это не относится к нерешительности, это очень просто.
—  Вас это никогда не мучило?
—  Нет.
—  Как память у Вас?
—  Удовлетворительная.
—  Вы ведь не долго работали?
—  Да.
—  Сколько, год, два?
—  Около года.
—  Как Вы выдерживали эту работу? Вы ведь работали в пекарне, это тяжелый труд.
—  С удовольствием работала.
—  Давайте уточним: до какого возраста у Вас было все хорошо?
—  Тут как-то периодами получается.
—  Детский период, например, до седьмого класса
—  все в порядке?
—  Да.
—  Хорошие отношения с учениками?
—  С учениками были такие проблемы, когда начинаешь дружить с человеком, а потом, предательство.
—  Значит, Вы человек правильный: дружить, так дружить, справедливость, так справедливость?
—  У меня серьезное отношение к этому.
—  Жару хорошо переносили в детстве?
—  Да.
—  А сейчас?
—  Градусов 25
—  30, прекрасно переношу.

—  Значит, примерно до 14 лет все нормально. Берем следующий период
—  подростковый: с 14летдо 17 - 18 лет.
—  Всев порядке было.
—  Вы сказали доктору, что у Вас не сразу установилась менструация. Это как-то сказывалось на Вашем общем самочувствии?
—  Нет, у меня не было раздражительности, ничего не было.
—  Сейчас тоже нету предменструального синдрома?
—  Иногда бывает.
—  Значит, период до 17 - 18 лет все в порядке?
—  Да.
—  Затем берем период, когда Вы вышли замуж. Это 19 лет и далее. Вот тут начались проблемы. Сразу начались?
— Я была совершенно не подготовлена к этому, поэтому на меня свалилось все, и маленький ребенок, надо рано вставать, провожать мужа на работу. В 6 часов утра не знаешь, то ли мужа провожать на работу, то ли ребенка кормить.
—  Скажите пожалуйста, ведь Ваш бывший муж мусульманин?
—  Дело в том, что он долгое время прожил в Болгарии. По корням он мусульманин.
—  А по культуре?
—  По культуре, я думаю, тоже, потому что это передается, но он говорил, что он атеист.
—  А Вы к тому времени были уже православной?
—  Да.
—  Он к этому относился спокойно, у вас не было здесь споров?
—  Ребенка мы крестили в тайне от мужа. Когда он узнал, то отнесся к этому спокойно.
—  Значит, Вы просто устали от требований которые он предъявлял?
—  У меня получалось так.
—  Какой период Вашей жизни был самым тяжелым?
—  Пожалуй с 19 до 23 лет.
—  Новая обстановка?
—  Я не знаю на сколько бы я к этому привыкла, потому что определенный уклад жизни сформировался.
—  Ваше состояние перед стационированием и состояние, которое Вы назвали самым неприятным, одно и то же или между ними принципиальная разница?
—  С19 до 23 лет, я думаю, период более сложный.
—  А по самочувствию, не по обстоятельствам, а по самочувствию? Тоже ранние пробуждения, вялость, слабость?
—  Недомогания и слабость больше усилились в последнее время, перед Новым годом.
—  Вы много раз обращались к врачам. Это были лекарства, психотерапевтические сеансы. Как Вы считаете, что Вам больше всего помогло?
—  Серьезные лекарства я получила здесь, в больнице. По самочувствию, головными болями, например, я никогда не страдала. Я даже не знала назначение таблеток.
—  Но, курсы лечения, которые Вам раньше проводили, помогали?
—  В чем-то помогали. Со мной работал психотерапевт.
—  Долго он с Вами работал?
—  Два месяца.
—  Это были сеансы гипноза, аутотренинга?
—  Это был больше гипноз.
—  Вы спали на сеансах?
—  Как обычно: "Закройте глаза, представьте уходящую дорогу и т.д. " А дальше уже включается воображение человека. Изложение на листе своих ощущений, выполнение тестов.
—  Вам это больше всего помогло?
—  Мне еще врач прописывала определенную систему в пределах клиники, повышения иммунитета. Хотя, результаты общих исследований замечательные.
—  У Вас брали пробу на состояние иммунной системы?
—  Наверное по крови определили. Но, это больше в профилактическом плане. Потом, массаж, бассейн, лечебная физкультура.
—  Это все два месяца?
—  Февраль, март. Этот курс можно было и позже провести, но лучше параллельно.
—  Вы два месяца проходили такое комплексное лечение?
—  На массаж и то, что я перечислила, я еще не ходила. Но, я общалась с психотерапевтом два раза в неделю и принимала таблетки в домашних условиях.
—  Какие таблетки принимали?
—  С удовольствием бы назвала, но не помню названия.
—  Тот период, когда Вы лечились у психотерапевта, был наиболее эффективным?
—  Если не считать того, что здесь.
—  Давайте сравним. Когда был этот курс психотерапии?
—  Середина февраля — март этого года.
—  А потом такое резкое ухудшение, что пришлось идти в больницу?
—  Может быть так.
—  Вам хватило этой терапии только на один месяц?
—  Тут может быть еще стечение обстоятельств.
—  Какие появились новые обстоятельства?
—  Я начала анализировать разные этапы жизни. Возвращение к прошлому не приводит ни к чему хорошему. Не нужно было заниматься самокопанием.
—  Подождите. Вы прошли курс лечения у психотерапевта. Вы чувствовали, что эти сеансы дают Вам некоторое облегчение, Вы принимали дополнительно лекарства. Давайте теперь сравним двухмесячный результат лечения и Ваше состояние сейчас, после месячного пребывания здесь.
—  Я просто скажу в чем разница. Там я проходила курс лечения, но все равно оставалась один на один с собой, со своими ежедневными делами и заботами. Здесь это просто изолированность. У меня сейчас есть готовность браться за те дела, которые надо было разрешать. Я во многом преодолела ту нерешительность, которая была.
—  Например?
—  У нас был пресловутый вопрос, касательно ребенка. Ее нужно перевести в другую школу. Из-за этого масса проблем в первую очередь для меня.
—  Вы приняли решение?
—  Приняла.
—  Перевести?
—  Да.

—  Если бы Вы в том состоянии, в котором Вы сейчас находитесь, оставаясь на поддерживающей терапии, вернулись домой, Вы чувствуете в себе силы активно включиться в жизнь.
—  Да, чувствую.
—  Чувствуете, что у Вас будет все хорошо получаться?
—  Да.
—  Спасибо. Какие вопросы, доктора?


—   Если бы не было проблемы с ребенком?
—   Были бы другие проблемы.
—   Вы полгода решали проблему переводить ее в другую школу или не переводить?
—   В общем, да.
—   Это ли причина ухудшения Вашего состояния или это какое-то внутреннее состояние само по себе ухудшилось, а Вы пытаетесь себя убедить, что есть причина?
—   Есть люди, которые склонны усложнять элементарные вещи.
—   Значит, объективно причина не на столько велика, чтобы вызвать такое состояние, так?
—  Да.
—  Когда Вы в 1998 году развелись с мужем, где Вы доставали средства на жизнь?
—  Я тогда работала и мне во многом помогали мои родственники.
—  Какая Вы по характеру были до замужества: стеснительная, робкая, застенчивая?
—  Стеснительная и робкая.
—  И, в то же время, болезненно самолюбивая внутренне: я не такая как другие?
—  Может быть, да.
—  Насколько была активная или пассивная Ваша позиция при знакомстве с мужем?
—  Все произошло само собой. Подруга пригласила меня однажды на праздник, где я познакомилась со своим будущим мужем.
—  Это все-таки состояние или проблема, Ваша неготовность что-то делать?
—  Скорее всего неготовность, на тот момент.
—  Ваш теперешний муж соответствует Вашему образу идеального мужчины?
—  Во многом, да.
—  Но, не во всем?
—  Во всем, это не возможно.
—  Были у Вас какие-то интересы? Естественно, как у любого нормального человека: спортом занималась, люблю природу, музыку.
—  Вы говорили, что болезненно реагировали на предательство. Сейчас Вы такая же?
—  Сейчас этого вопроса давно уже не стоит. Меня сейчас никто не предает. У меня много друзей.
—  Как Вы себя сейчас чувствуете, комфортно или нет?
—  Я себя на данный момент чувствую комфортно.
—  Такие черты характера, как нерешительность, склонность усложнять ситуацию были у Вас с детства?
—  Нет. Я думаю, что со временем взросления. Когда я начинаю вспоминать себя в детстве, я помню, что была девочкой-любимчиком.
—  Что Вас заставляло жить с первым мужем. Все-таки у Вас разные характеры?
—  Не было абсолютного несогласия. Несмотря на то, что мы разные, у нас было душевное понимание. Здесь, я думаю, сыграла роль моя неподготовленность как домашней хозяйки. У него был пример его мамы, у которой трое детей и о которой он с большим почтением отзывался. Сейчас мы поддерживаем отношения и ребенок нуждается в этом общении.
—  Как Ваш нынешний муж относится к Вашему состоянию, его раздражает Ваша неспособность вести домашние дела или он сопереживает Вашим проблемам, навещает Вас?
—  Он понимает меня и навещает, и сопереживает.
—  Бывают ли у Вас периоды такого подъема, ни с того ни с сего, когда возникает легкость в решении вопросов, легкость в трате денег?
—  Ни с того ни с сего не бывают. Если меня кто-то приглашает в гости, я делаю подарок с удовольствием, но такой разбросанности нет.
—  Когда женщина второй раз выходит замуж, она обычно сравнивает второго мужа с первым. Как было у Вас?
—  Невозможно сравнивать. У каждого свои особенности. Каждый человек индивидуален.
—  Первый раз, когда Вам было плохо, это 1992 - 1993 гг., сколько времени продолжалось такое состояние в общей сложности?
—  Пока я чувствовала, что проблемы одни и те же, пока я пыталась из них выйти, то наверное до нашего расставания с мужем.
—  Сколько месяцев, примерно?
—  Это даже не месяцев, просто неприятное такое состояние, которое не назовешь даже болезнью, оно больше жизненное. Оно продолжалось с 1990 по 1995 год.
—  Какие Вы любите читать книги? Какую любите музыку, какие композиторы Вам созвучны?
—  Из композиторов мне нравится Мориконе, отечественная классика, Вивальди. Из писателей Л. Кэрролл, Драйзер и Ирвинг Стоун. Из нашей классики Чехов.
—  Спрашивали ли Вы себя: "В чем смысл моей жизни?"
—  Конечно, любой человек спрашивает себя об этом.
—  Какой у Вас смысл жизни?
—  В данный момент, быть уравновешенным человеком, не доставлять своим близким проблем, адекватно решать ситуации. Конечно, на первом месте ребенок. Если есть ребенок, то большая часть забот о ребенке и о своих близких.
—  Вы заслуживаете собственных упреков?
—  Как выясняется, что нет.
—  Зачем Вы себя тогда ругаете?
—  Знаете, такое самоедство нехорошее, которое ни к чему не приводит, только к разрушению. Я думаю, что на данном этапе моей жизни это ушло в прошлое.
—  У Вас это получается?
—  Последнее время получается.
—  Вы больше разумом живете или чувствами?
—  Я больше живу чувствами, но чтобы не включать голову, это тоже не возможно.

Ведущий: — У Вас есть к нам вопросы?
—  Вопросов нет. Я бы хотела сказать большое спасибо за то, что Вы так внимательно слушали, задавали серьезные вопросы.
—  Я хочу сказать, что Вы сами уже убеждаетесь в том, что помочь Вам можно. У Вас нет никакой серьезной болезни, поэтому Вам надо только помочь, а Вы можете это движение продолжить дальше. Теперь Вы понимаете насколько необходим контакт со специалистами. Жизнь сложна и многогранна и один на один с трудностями иногда бывает тяжело, а специалисты этими проблемами занимаются каждый день и помогают их решать. Лечение создает условия для того, чтобы Вы сами справились с Вашими трудностями, приняли правильное решение и смогли это решение осуществить. Всего доброго.

ОБСУЖДЕНИЕ

С. В. Измайлова. Мы оцениваем состояние больной как рекуррентное депрессивное расстройство средней степени у акцентуированной личности.

Ведущий: Я все?
—  Да.
—  Акцентуация в каком плане?
—  Акцентуация в плане ее инфантильности, незрелости, астенических нарушений.

А. В. Павличенко С детства и до периода замужества обращают на себя внимание такие черты характера, как инфантильность, незрелость, прямолинейность, неспособность решать конфликты. Но, в целом личность достаточно гармоничная до 19 лет. С 19 лет можно говорить о появлении патологии. Ее состояние за период 1990 - 1995 гг. можно расценивать как вялую, невротическую депрессию. Что говорит об этом? Психотравмирующая ситуация в отличие от реактивной депрессии не звучит в ее переживаниях. Мне показалось по анамнезу, что какое-то душевное несогласие с ее бывшим мужем было. Она об этом не говорит. Этот вид невротической депрессии Надежда Дмитриевна Лакосина рассматривает как состояние эмоциональной депривации, когда нет душевного согласия. Это депрессия: беспокойство по утрам, трудность начать дела, беспомощность. Это депрессивная симптоматика, но не классическая эндогенная депрессия. Замужество явилось провоцирующим фактором. Когда ситуация завершилась разводом, то возник другой конфликт: ситуация с ребенком. Появились черты нерешительности, усложнение обычных вещей, что до замужества не вызывало проблем. Стали формироваться новые черты характера. Все это текло вяло. Мне кажется, что согласия нет и во втором браке. Это в анамнезе. А в статусе — синтонная, легко отвечающая на вопросы. Никакой симптоматики, даже субдепрессивной, я не отметил. Почему она так хорошо вышла? Основное — надо было выйти из той ситуации, в которой она находилась. Пребывание в больнице, психотерапия, лекарства вывели ее из асте-но-депрессивного состояния. Это не эндогенная депрессия. Если бы это была эндогенная депрессия, то за один месяц мы не увидели бы такой положительной динамики. Надежда Дмитриевна тут усмотрела бы невротическое развитие, т.к. есть черты нерешительности, склонности к усложнению ситуации. Таким образом здесь имеется невротическая депрессия с тенденцией к развитию личности. О терапии. Нужны мягкие антидепрессанты, типа коаксила, и психотерапия.

А. А. Глухарева. Наверное, это сложный психопатический синдром типа неврастении. Скорее всего здесь речь идет о врожденной психопатии. В силу инфантильности, в условиях для нее значимых, психо-травмирующих, она дает декомпенсацию, которая проявляется в виде астенического синдрома. По большому счету это смешанные расстройства личности с частыми декомпенсациями. Ведущий: Это ядерная психопатия? — Нет. Это врожденные психопатические черты характера, до определенного времени скомпенсированные или акцентуация личности по Леонгарду.

А. Д. Пуляткин. Я бы так сформулировал: Шизоидная психопатия, состояние декомпенсации. Причем шизоидная ближе к психастеноподобному варианту.

И. С. Павлов. Не на столько уж звучал ее пре-морбид, чтобы ставить диагноз психопатии. Каждой психопатии соответствует определенный тип личности. Я думаю, что до замужества все было в рамках астенической личности, она не декомпенсировалась: окончила школу, когда не поступила в институт не дала реакции. Что случилось, когда она вышла замуж? Это типичный по Мясищеву конфликт нарушения динамического стереотипа: появились другие обязанности, и у нее развился эпизод депрессивного невроза. Это всегда результат нарушения динамического стереотипа. Мы видим это у пожилых людей: со смертью одного из супругов возникает, сначала реактивное состояние, которое потом переходит в депрессивный невроз. Дальше у нее звучит депрессивная симптоматика психогенного характера. Она говорила, что предъявляет большие требования к себе. Это неврастения. При неврастении большие требования к себе и невозможность их удовлетворить. Здесь, конечно, надо говорить о невротическом развитии. В статусе — астено-депрессивная симптоматика. Любой астенический синдром имеет привкус депрессивного. Часто там, где имеется астенический синдром мы склонны ставить депрессию. Отмечаем, что эта депрессия легко лечится антидепрессантами. По-видимому ее психотерапевт лечил визуализацией по Эриксону. Конечно, здесь больше подходит классический гипноз, удлиненные сеансы гипнотерапии по Рожнову для снятия астенического синдрома, гипноз-отдых, который долго держит в этом состоянии, целесообразны специальные корригирующие внушения. Этого, к сожалению, не было. Она заполняла тесты, визуализация и все прочее. Но, классические подходы более результативны.

М.Е.Бурно. Я думаю, многие почувствовали, что это не эндогенно-процессуальное неврозоподоб-ное состояние. Это, по-моему, чисто пограничное состояние в классическом, ганнушкинском смысле. А, стало быть, живая личность, необычно для нас; поэтому столько вопросов и всяких сомнений. Думаю, что это психопатия. Как это называется сейчас по МКБ-10, расстройство зрелой личности. Думаю, что это астеническая психопатия, говоря классическим термином. Хочется еще пожить в классике. Вспомним больную. Она тут немного сердилась, колко раздражалась. Это, по-моему, есть истощающаяся раздражительность. Астенический психопат от психастеника нередко отличается тем, как подчеркивал Консторум, что больше сердится на других, чем на себя. Психастеник больше сердится на себя. Психастеники, по-моему так не раздражаются на клинических разборах. Инфантильность здесь также говорит за астеническую психопатию. Своеобразная дефен-зивная инфантильность. Я вспоминаю другую дефен-зивную пациентку. Она жаловалась: "Как же так, муж ведет себя совсем не так, как вел себя мой папа. Он говорил маме, куда он уходит и когда вернется, а мой муж мне всего этого не говорит. Папа делал с детьми зарядку, а муж не делает зарядку с нашей дочкой". Помню как я тогда улыбался в душе над этой трогательной детскостью-наивностью, но наивностью тревожной, застенчивой женщины. Существо астенической психопатии — конфликт переживания своей неполноценности с ранимым самолюбием. Если у психастеника этот конфликт преломлен через второсигнальность, богатую рефлексию, рассудочность, самообвинение с аналитическим самоедством, то здесь мы этого немного. Как она сама говорит, она больше живет чувством. Ее ранимое самолюбие сказывается и этой раздражительностью. Если это психопатия, то почему же она не давала о себе знать с самого детства? Нередко бывает: психопат компенсирован, но на каких-то поворотах жизненной судьбы, как говорил Эрнст Кречмер, "сходит с рельсов". Мы, бывает, ставим диагноз психопатии по картине декомпенсации. Акцентуант, кстати, не дает декомпенсацию, он здоровый человек. Он дает психогенные расстройства, но не декомпенсацию. А здесь мы видим, что она не может справиться с какими-то трудностями в жизни и дает такую тяжелую сложную декомпенсацию с бурными астено-невротическими расстройствами, что попадает в психиатрическую больницу. Такая настоящая, глубокая декомпенсация бывает только у психопатов. И она вызывает к себе сочувствие, как больной человек. Сердится на себя и других за то, что не может справиться с трудностями жизни по причине своей психопатической природы. Эта декомпенсация может продолжаться месяцы, годы в зависимости от того, сколько времени будут продолжаться декомпенсировавшие ее трудности жизни. Для здорового человека это просто трудности житейские, а для психопата — трудности, вызывающие декомпенсацию. Как помогать? Думаю, что, прежде всего, ей надо помогать психотерапевтически. Не только гипнотическими сеансами. Надо помочь ей, насколько это возможно, изучить свой астенический характер, помочь ей постичь силу своей слабости, т.е. свои сильные, благородные характерологические свойства, ценности свои, чтобы чувствовать себя в жизни увереннее. Психотерапевт в таких случаях стремится помочь психопату занять свое особое место в жизни, научиться делать то, что может делать, сообразно своей природе, лучше, чем другое, и лучше чем другие. Она плохая хозяйка, ну и что же? Я бы ее успокоил в этом отношении. Зато в ней наверняка есть много другого, хорошего, и я боюсь, что это до сих пор не открыто. Это открывается в Терапии творческим самовыражением. И тогда такие психопаты начинают по-настоящему уважать себя за силу своей слабости, тверже стоят на ногах и у них появляется смысл жизни, вдохновение. Конечно, тут иногда приходится давать и лекарства, транквилизаторы, ноот-ропы. Но со стимуляторами я был бы осторожнее. Знаю как любят астенические психопаты стимуляторы и так к ним привыкают, что не могут потом делать без них обычные дела. Думаю, что прогноз неплохой при квалифицированной психотерапевтической амбулаторной ухоженности. Спасибо.

А. Ю. Магалиф. Вся дискуссия происходит в рамках пограничной психиатрии. Никто, слава Богу, не взял на себя ответственности усомниться в том, что это вяло протекающий эндогенный процесс. В рамках пограничных состояний было сказано много: развитие личности, акцентуация личности по Леонгарду с декомпенсацией, психопатия астенического и психастенического круга. Каждая точка зрения обоснована. Каждый выступавший говорил, в принципе, одно и то же: это неспособность данной личности к адаптации в той микросоциальной среде, в которой она находится. Это было стержнем выступления каждого. Я в этом присоединяюсь к мнению всех остальных. Все зависит от того, на каком периоде анамнеза ее рассматривать. Например, с детства до зрелого возраста, до замужества. Мы не услышали ни от матери больной, ни от нее самой того, что можно было бы услышать о больной психопатией. Например, с детства нерешительная, раздражительная, склонна к рефлексии, трудно приживающаяся в детском коллективе, все время слезы, все время истерические реакции. Кстати, истерические реакции, даже обильные, совсем не обязательно говорят об истерической психопатии. Это глубинная защитная реакция достаточно часто встречающаяся у всех. У любых личностей может быть та или иная истерическая реакция. Наверное, у нее тоже такие реакции были, но это не было истерическим статусом. Здесь даже не обсуждалась больная в рамках истерической психопатии. К сожалению, мы упустили важный момент. В анамнезе вскользь упоминалось о том, что мать больной властная, сильная, целеустремленная, а отец — мягкий, добрый. Не исключено, что в этом несоответствии мы нашли бы некоторые корни ее будущих внутренних конфликтов: воспитанная необходимость сделать как можно лучше и невозможность этого в силу слабости, неуверенности. Потом она вышла замуж. Как она сама сказала, это как-то само собой получилось. Познакомилась, ей предложили, она вышла. Этот этап ее жизни, принципиально, отличался от предыдущего. Она попала в совершенно другую среду, где ей все было чуждо: обычаи, нравы, требования. И она "сломалась". Здесь нельзя не учитывать и гормональный фон. Если в течение четырех лет устанавливаются месячные, это не может считаться нормальным гормональным фоном, важным для психической устойчивости. В чем это "сломалась"? Это истощение, нарушение адаптации, которое носило хронический характер. В основе, видимо, были неуверенность и нерешительность с одной стороны и склонность к прямолинейности в отношении между людьми: дружить так дружить, конфету только пополам и т.д. Тут это как раз и проявилось. Муж требовал от нее подчинения, всю работу по дому она сама выполняла, а может быть заявляла, что давай домашнюю работу пополам разделим, может быть все выражалось в повышенных тонах. А дальше все стало развиваться. Это можно трактовать как декомпенсацию акцентуированной личности, т.е. были акценты в ее характере, особенности, которые здесь и стали проявляться. Акцентуированные личности, это же не гармоничные личности. Это всегда люди с особенностями, но они "не дотягивают" до психопатии. Пока все хорошо, то они условно компенсированы, но никто не скажет о таком человеке, что это гармоничная личность. А когда этот человек попадает в соответствующую ситуацию, он становится настоящим психопатом. Потом ситуация заканчивается и многие из них могут вернуться "в исходное положение". Мы очень часто это наблюдаем у асоциальных личностей. Это такой асоциальный акцентуант с несколько девиант-ным поведением. Если он попадает в уголовную среду, то легко может превратиться в настоящего уголовника. В отличие от него асоциальный психопат, его хоть под стеклянный колпак посади, все равно будет асоциальную создавать волну. Ганнушкин говорил, что психопаты — несчастные люди, которые страдают сами и заставляют страдать окружающих. Они сами сначала создают эту "волну", а потом она накрывает и их. Состояние этой больной можно было трактовать и как нажитую психопатию. Можно говорить и о невротическом развитии личности, можно отнести ее состояние к астено-депрессивному. Термин "асте-но-депрессивное состояние" очень популярен среди практикующих психиатров, когда нельзя сказать, что это настоящая депрессия, а так, вялое состояние с преобладанием сниженного настроения, астенических и психастеничесих расстройств, с раздражительностью, вялостью. Этот термин многих устраивает. Если в практике приживается некий термин, то значит он имеет рациональное зерно. В принципе, у нее действительно было астено-депрессивное состояние. Теперь последний период ее жизни, перед поступлением в больницу. Я ей целенаправленно задавал вопросы, касающиеся эндогенной депрессии: как она засыпает, как она просыпается, какие мысли у нее при пробуждении, когда ей хуже, утром или вечером, имеются ли у нее идеи самообвинения, интеллектуальная заторможенность, отсутствие побуждений и т.д. В целом можно сказать, что депрессивный синдром у нее был. Типичное для депрессии относительно хорошее засыпание. Депрессивные больные засыпают неплохо, но часто бывают ночные пробуждения: "Как только открываю глаза, так сразу навалились эти мысли". Кроме этого у нее утреннее ухудшение, невозможность начать дела, отсутствие побуждений. Обратите внимание, она сказала, что когда уже начала какое-то действие, то доводит его до конца, но начать очень тяжело. Это типичная депрессивная жалоба. Постоянные идеи самообвинения: не так воспитывает ребенка, не так живет. Я ее спросил: "Чувство тоски Вам знакомо?", она сказала: "Нет" — "А, чувство подавленности?" — "Да, знакомо". Не удалось выявить один из главных депрессивных признаков — ангедонию. Она практически всегда бывает при эндогенной депрессии. Я бы сказал, что есть не резко выраженный эндогенный радикал. Мы могли бы трактовать ее состояние как эндореактивное и как депрессию истощения. Считается, что при депрессии истощения Вейтбрехта больший акцент на соматические недуги. Я думаю, что можно расширить это и отметить роль постоянной травмирующей ситуации, усталости. Сейчас часто стали применять термин — синдром хронической усталости. Это вообще-то инфекционное заболевание. Но этот термин хорошо отражает суть дела: постоянное напряжение, постоянное преодоление трудностей. Возникает тяжелое астеническое состояние, хроническая усталость. Почему важно то, что мы все время стараемся вычленить депрессию? Депрессия — расстройство, которое хорошо поддается терапии. Когда мы выявляем депрессивное состояние, то у нас появляется надежда, что мы можем этой больной помочь, так как существует большое количество антидепрессантов, что и произошло. Ей назначили амитриптилин — 50 мг. Переносимость хорошая. Попробуйте дать 50 мг амитриптилина больной без депрессии — будут скорее всего сплошные побочные эффекты. Вот наблюдение из практики. Лечите больного от эндогенной депрессии трициклическими антидепрессантами. Побочных явлений не много. Кончается депрессия — начинаются побочные явления. Это сигнал к тому, что надо прекращать давать антидепрессанты или снижать их дозы. Я бы сказал так, пока имеется некий "субстрат болезни", антидепрессант работает, когда наступает выздоравление, организм начинает его отвергать. А у нее хорошая переносимость — 50 мг амитриптилина и чуть-чуть нейролептика. Рисполепт в малых дозах — мягкий нейролептик, он ей помог. Я думаю, что здесь можно было дать и небольшую дозу этаперазина. Он по своей химической структуре и по действию близок к френолону. Когда-то был такой препарат, сейчас его давно нет. Он при таких состояниях с успехом применялся. Больная сказала, что впервые за все время она почувствовала настоящее улучшение. Я специально попросил ее назвать период, когда лечение ей помогло больше всего, она сказала: "Сейчас". По поводу ее теперешнего состояния. Это по сути дела становление ремиссии. Сказать насколько ремиссия прочна можно только, когда она выйдет из больницы и начнет нормально жить. Давать ли ей поддерживающую терапию? Обязательно. Может это будет амитриптилин, может антидепрессанты последних поколений, например, флуоксетин, коаксил. Я бы советовал психотропные препараты не прекращать. Психотерапия. Конечно, ей нужна постоянная психотерапевтическая поддержка, о которой говорил Марк Евгеньевич. Вопрос, как всегда, будет в том, как ее организовать. Ей нужен психотерапевт, знающий и фармакотерапию, применяющий в комплексе с ней сеансы психотерапии, активирующие ее "задавленные" душевные силы.
(Независимый психиатрический журнал, №3, 2001 г.)

Некоторые соображения и замечания по поводу клинического разбора "Психопатия или развитие личности?"

Б. Н. Пивень (Барнаул)

Прежде я уже писал (НПЖ, 1999, II), что мой врачебный и исследовательский интерес неизменно привлекает постоянная рубрика Независимого психиатрического журнала "Клинические разборы". Большинство приводимых случаев вызывают дискуссию не только у очных участников разбора, но могут побуждать желание высказать свое мнение читателей, фактически становящихся заочными участниками этих мероприятий. По крайней мере, подобное желание у меня возникает довольно часто, и я хотел его реализовать в связи с клиническим разбором "Психопатия или развитие личности?" (Разбор проводил А. Ю. Магалиф, врач-докладчик С. В. Измайлова, НПЖ, 2001, III).

1. Уже само название "Психопатия или развитие личности?" отражает направленность проводившегося разбора. Выступления большинства его участников сводились во многом к тому, чтобы определить, какое из обозначенных состояний имеется у больной М.

В своем заключении А. Ю. Магалиф согласился с обоснованностью точек зрения всех выступающих, сказав, что состояние М. "... можно было трактовать и как нажитую психопатию. Можно говорить и о невротическом развитии личности, можно отнести ее состояние к астено-депрессивному". При этом он отметил, что у больной был и депрессивный синдром.

Лишь в заключении врача-докладчика С. В. Измайловой диагностический акцент был сделан на депрессию ("рекуррентное депрессивное расстройство"). Между тем, по моему мнению, именно депрессивное состояние явилось основной причиной, из-за которой М. в 2001 г. вновь оказалась в поле зрения психиатров и психотерапевтов.

Это была глубокая, достигавшая в какой-то момент психотического уровня, депрессия, о чем свидетельствуют приведенные анамнестические сведения ("Настроение оставалось сниженным, была безучастной к своим обязанностям, перестала что-либо делать дома, ничего не радовало") и описание психического статуса М. ("Сидит на приеме в однообразной позе с низко опущенной головой, эмоцонально не выразительна. Лицо грустное. Отвечает на вопросы после значительной паузы, с трудом формулирует фразы. Критика к болезни отсутствует").

2. Как известно, психопатия и патологическое развитие личности характеризуются перманентностью, постоянством своих проявлений, а также выраженными стойкими затруднениями адаптации. Но у разбираемой больной подобных признаков не выявлялось, по крайней мере, их наличие не было убедительно аргументировано выступавшими. Больше того, как следует из ответов М. и пояснений врача-докладчика, в состоянии больной имелись длительные, многолетние периоды относительного благополучия.

В то же время у больной наблюдались и выраженные дезадаптационные состояния, имевшие болезненный характер. В связи с которыми она была вынуждена обращаться за медицинской помощью. Но они возникали периодично и с большим разрывом — первый раз в 1990 - 1995 гг. и второй раз — в 2001 г. причем это были совершенно разные состояния и обусловлены они были совершенно разными причинами.

Первый раз у М., оказавшейся в чрезвычайно трудной ситуации, развилось состояние, которое можно рассматривать в рамках либо неврастении, либо депрессии непсихотического уровня. Причем второй вариант в диагностическом плане. С учетом катамнестических данных (повторное возникновение депрессии в 2001 г.), представляется более предпочтительным. Но это была не декомпенсация каких-то личностных особенностей. Наверное, у немалой части молодых женщин в подобных обстоятельствах: рождение ребенка в довольно юном возрасте, сложные по многим позициям взаимоотношения с мужем, физическое переутомление в связи с уходом за ребенком — также могли бы развиться аналогичные патологические явления.

Болезненное состояние, возникшее у М. в 2001 г., из-за которого онеа поступила в психиатрическую больницу, вряд ли следует связывать с объективными трудностями данного периода ее жизни. Это были не неопределенные жизненные негативные обстоятельства, а субъективная оценка больной в общем-то обычных житейских моментов, как непреодолимых. А причиной такой оценки было ее депрессивное состояние. Именно из-за него с трудом возила дочь в школу, сильно уставала, а затем вообще "перестала справляться с домашними обязанностями", не следила за собой и ребенком".

3. Я уже отмечал, что врач-докладчик С. В. Измайлова расценила болезненное состояние М. как "рекуррентное депрессивное расстройство", а А. Ю. Мага-лиф диагностировал у М. ряд патологических форм, среди которых назвал и депрессию. Причем депрессивное состояние он характеризовал и как астено-де-прессивное, и как эндореактивное, и как депрессию истощения Вайтбрехта. При этом два последних термина, как представляется, являются синонимами и отражают один из вариантов депрессии — эндореактив-ной дистимии, описанной Вайтбрехтом. По моему мнению, у больной М. в 2001 г. как раз и наблюдалось данное состояние. И в этой части я согласен с оценкой А. Ю. Магалифа.

4. Эндореактивная дистимия по Вайтбрехту является полиэтиологическим состоянием. В ее генезе определенную роль играли эндогенные механизмы, "обеспечивающие" особую готовность к развитию депрессивных расстройств, а также выявляющие эту готовность такие факторы, как соматическая патология, переутомление, психогенные моменты. С этих позиций можно достаточно легко объяснить развитие у больной двух затяжных болезненных периодов, о которых упоминалось выше. Правда, если в первом случае выявляющие эндогенную готовность внешние воздействия были налицо (сложные психологические обстоятельства, физическое переутомление), то во втором случае они не были столь очевидными. Во всяком случае, никто из выступавших их не отметил.

Но такого рода факторы были. По крайней мере, можно с достаточной долей уверенности говорить, что у М. имелось органическое поражение головного мозга. Его признаки фиксированы в заключении патопсихолога: "Исследование выявляет ... нерезко выраженное интеллектуально-мнестическое снижение по органическому типу...). Но как-то так получалось, что никто из участников разбора не обратил на эти сведения внимания. А с их учетом становится понятным, отчего больная уставала при в общем-то обычных житейских нагрузках, и что спровоцировало развитие депрессии, о которой говорилось выше.

5.  Частное замечание. Анализируя состояние больной М, А. Ю. Магалиф говорит: "Не удалось выявить один из главных депрессивных признаков — ан-гедонию". Но если следовать данному термину, как характеризующему потерю возможности испытывать чувство приятного, а если проще — радоваться жизни во всех ее проявлениях, то как понимать эмоции М., описанные врачом-докладчиком, что цитировалось выше: "... ничто не радовало ... появилась сильная апатия ... не следила за собой и ребенком" и соотносить их с ангедонией?

6.  Общее замечание. Органические заболевания головного мозга являются весьма распространенной патологией, при этом они часто сочетаются с другими формами психической патологии, но на них почему-то редко обращается внимание или они вообще не принимаются в расчет, иллюстрацией чему служит данный разбор, в процессе которого не было сделано попыток развить диагностический поиск в направлении, намеченном патопсихологом — клиническим и параклиническими методами подтвердить либо исключить органическую мозговую патологию.

Между тем, без учета органических заболеваний головного мозга оценка состояния многих больных оказывается не полной и, самое главное, не осуществляется выбор адекватных лечебно-реабилитационных мероприятий.

(Независимый психиатрический журнал, №4, 2001 г.)


© ГБУЗ АО "АКПБ"
2003-2017
новости | администрация | структура | история | услуги | вакансии
вопрос-ответ | литература | творчество | ссылки